Новое
О сайте
Об авторе
Книги
Статьи
Заметки
Беседы
Преображение
Форум
Гостевая книга
Карта сайта

Доска объявлений

Альтернативный форум

Видео

Найти

 

Вход

Логин
Пароль
Вспомнить пароль
Регистрация

Житие вмч. Георгия Победоносца

Ссылки

Подписка на рассылку новостей

На главную Карта сайта Написать письмо

На главную Статьи Наука как язык богословия

НАУКА КАК ЯЗЫК БОГОСЛОВИЯ

Свой доклад я начну с утверждения, которое, возможно, кому-то покажется спорным. И наука, и богословие в настоящий момент переживают кризис. Правда, в том и другом случае кризис этот разного рода.


Мы знаем, что от науки когда-то ждали очень многого. И, если мы посмотрим на современную цивилизацию, то с очевидностью увидим, что она действительно сделала много. Тем не менее, отнюдь не все ожидания она смогла оправдать. Люди надеялись, что наука позволит переустроить общество на разумных началах. авторитет ее был так велик что даже, идеология коммунизма, и та была названа по-научному: “теория научного коммунизма”. Но это в прошлом. Сейчас в то, что наука способна решить фундаментальные вопросы нашей жизни и дать людям Истину уже мало кто верит. Люди ищут удовольствий, благ, пользы. А от науки, в этой ситуации, ждут уже не фундаментальных открытий, способных изменить наше мировоззрение, а лишь практически полезных приложений. Однако, наука, которая не ищет Истины, - это уже не наука.


В богословии, с другой стороны, возник кризис роста. Мы видим большой интерес и внимание к выступлениям отдельных богословов, таких как Алексей Ильич Осипов и диакон Андрей Кураев. Но в тоже время в основной массе людей, даже и среди верующих, обнаруживается почти полное неумение, а отсюда и нежелание мыслить о духовных проблемах, о Боге.


В результате такого кризисного состояния богословия, вера большинства людей не является осознанной. Люди очень мало знают о Боге и о человеческой душе, мало способны отличать истину от заблуждения, правильную веру от суеверия. С другой стороны, современный человек не может и не хочет верить слепо и оказывается, что множество мыслящих людей остаются вне Церкви именно потому, что им на понятном для них языке не могут объяснить как и в кого верить.


Обсуждая проблемы Церкви, проблемы богословия, мы можем обратится к истории науки и воспользоваться ее опытом. Трудно сказать, как состояние и нужды естествознания воспринималось в период становления науки самими учеными. Тем не менее, сейчас мы вполне определенно можем сказать, что бурное развитие науки было обусловлено тем, что она “заговорила” на языке математики. С древнейших времен существовала чистая математика, претендующая на то, что она дает человеку некое абсолютно достоверное истинное знание. Одновременно существовала математика прикладная. Она позволяла решать множество задач, которые ставила практическая деятельность людей. И вот, наконец, открылась третья “ипостась” математики. Выяснилось, что она может быть использована в качестве языка науки.


Для того, чтобы наука стала той, какую мы сейчас знаем, результаты ее должны были стать достоверными и точными. Именно этим качеством обладал язык математики, и именно благодаря математике сама наука получила возможность стать достоверной и точной. Только после того как результаты наблюдений стали измеряться и точно фиксироваться, появилась возможность их накопления, сопоставления и систематизации. Только когда наука заговорила на языке математики, она смогла обнаруживать в кажущемся хаосе событий всевозможные закономерности; от частных и локальных до всеобщих, действующих, как ученые верят, “всегда” и “везде”. Люди получили возможность “видеть” то, что ранее, хотя и было перед глазами, но было для них невидимо. Математики, в свою очередь, также получили большую пользу от общения с естествоиспытателями. Научные исследования ставили для математики множество проблем и являлись мощным стимулом ее развития.


Не будем вдаваться в подробности взаимоотношений естествознания и математики. Историки науки могут многое рассказать об этом гораздо лучше и глубже. Все сказанное здесь всем хорошо известно. Попробуем теперь описанные взаимоотношения между математикой и наукой перенести на случай взаимоотношений между наукой и богословием.


Мы хорошо знаем. что подобно тому, как существует чистая математика, так существует и фундаментальная наука. Ее задача - давать людям истинное, достоверное знание о мире. Такое знание называют еще объективным, то есть не зависимым от прихотей или пожеланий людей. В тоже время есть и наука прикладная, решающая множество конкретных вопросов, которые порождает созданная человеком цивилизация.


Как всегда считалось, путеводной звездой фундаментальной науки является Истина. В то же время, достаточно очевидно, что путеводной звездой прикладной науки является Польза. Последнее утверждение вряд ли кто станет оспаривать. А вот по поводу первого возникают все большие и большие сомнения. В рамках самой науки все более вызревает убеждение, что научная картина мира - это всего лишь удобный способ описания наблюдаемых явлений. Что, в принципе, возможны и другие, столь же непротиворечивые и столь же согласующиеся с опытом модели мира. То есть наука, с одной стороны, все более приходит к выводу, что она создает язык для описания мира. С другой стороны, кризис науки, о котором мы упомянули ранее, указывает на то, что наука, сумев создать развитый язык, не знает о чем на этом языке говорить. То есть фундаментальная наука теряет свой ориентир - Истину и оказывается. что сам фундамент науки требует укрепления, поддержки.


В чем науке можно доверять

Когда мы говорим о том, почему наука смогла использовать математику в качестве своего языка, подчеркивался момент достоверности математических рассуждений. Также и фундаментальная наука всегда стремилась к достоверности как опыта, из которого она исходила, так и полученных ею результатов. Достоверное же знание - это то. которому можно доверять. Развитие науки, таким образом, неизбежно приводит нас к вопросам веры.


Развитое научное мышление - это прежде всего умение доверять или сомневаться и проверять все то, с чем ученому приходится иметь дело. Будь то экспериментальные данные, или определенные умозаключения, или теории - во всех случаях встает вопрос об их достоверности. Чтобы оценить эту достоверность прибегают и к оценке авторитета автора или печатного издания, откуда почерпнуты сведения, и к тому, насколько данный факт или данное мнение широко известны и приняты в научных кругах. И конечно, эта оценка опирается на то, что подскажет внутренний “голос истины”. Все эти умения наука в человеке развивает. Поэтому, очевидно, что владение научным языком может оказаться очень полезным и для верующих, ибо может уберечь их от множества суеверий и ложных мнений.


Другой важный момент, получивший развитие именно в науке, связан с постановкой и решением задач. Как часто в жизни мы сталкиваемся с ситуациями неопределенными, когда плохо понятно что происходит и, соответственно, непонятно и как себя вести. В науке в случае таких непонятных ситуаций обычно первым делом ставится проблема или формулируется задача что нужно понять или какой определенности следует добиться. Затем поставленная проблема или задача решаются. Соответственно, наука учит тому, как ставить проблемы и как их решать. Как рассеять туман неопределенности многочисленных догадок и домыслов и увидеть происходящие в ясном свете истины. Понятно, что верующему человеку, пытающемуся разобраться в своей душе или в сложных событиях жизни эти умения нужны в высшей степени.


Да и само отношение к жизни, при котором она воспринимается как задача, наполняет эту жизнь новым смыслом. В то же время тот, кто внимательно читал Евангелия, вполне мог убедиться, что Сам Христос ставит перед людьми именно Задачу: “Ищите ... Царствия Божия” (Мф. 6,33). Причем не только ставит, но, во-первых, много говорит о том , как Она решается и, во-вторых, Своим Воскресением удостоверяет нас в Ее разрешимости. Последнее тоже исключительно важно, ибо мы знаем, что есть задачи, которые решения не имеют. Задача же, заданная Христом, уже Им решена и поэтому для тех, кто за Ним следует, Она намного проще, чем для тех, кто пытался и пытается решать Ее самостоятельно и независимо.


Важной особенностью науки является также то, что свои теоретические построения она основывает не на исключительных фактах, а на тех, которые можно наблюдать неоднократно. Результаты опытов, которые ставят ученые, должны быть воспроизводимы. Богословие же сейчас опирается прежде всего на опыт святых людей, который как раз является не правилом, а исключением из правила. Простому человеку повторить этот опыт обычно не удается, поэтому рассуждения о нем опираются лишь на доверие другому, задействовать опыт своей жизни не удается. Тем не менее, если мы верим, что Бог действует в каждом человеке и действует постоянно, то именно это - не чудесное, а “закономерное” участие Бога в нашей судьбе - как раз и должно быть предметом пристального внимания богословия.


Здесь, конечно, возникает опасность соблазна в который впали в свое время многие ученые. Обнаружив множество законов, действующих в мире, они решили, что вся жизнь исчерпывается этими законами. Этот вывод, конечно же, логически ниоткуда не следует и есть не более чем вера, причем ложная. Точно также, если ученый богослов обнаружит множество духовных законов, у него может возникнуть соблазн попытаться понять жизнь и устроить ее разумно без Бога на основании обнаруженных им знаний и законов. Соответственно, вместо Царствия Божия, где в центре внимания Бог, получим царство антихриста, где процветают оккультные науки, магия и колдовство. Поэтому богословы должны четко понимать ту ответственность, которую они на себя берут и действовать всегда с осторожностью и со страхом Божиим.


В богословии, как мы знаем, существует два направления. Первое - это положительное или катафатическое богословие. Оно пытается определить то направление, где следует искать Бога, что или, точнее, Кто есть Бог. Второе - отрицательное или апофатическое богословие - решает вопрос о том, что (кто) и почему не являются Богом. При этом заметим, что результаты полученные этим отрицательным богословием отнюдь не противоречат вере в Бога и не должны ее разрушать. Наоборот, точно определив что не является Богом, какое направление поиска Его присутствия является ложным, отрицательное богословие позволяет лучше понять куда следует направить наше внимание, где следует искать Бога.


В связи со сказанным выше, результаты деятельности ученых в форме знаний, теорий, законов и т. д. относятся скорее к области апофатического или отрицательного богословия. Также богословие, которое будет говорить на языке науки, будет давать знание не о Боге, а о мире, пусть и духовном, но, тем не менее, тварном. И все же это будет именно богословие и вот почему.


Наука, хотя она и утверждает, что ищет Истину, на самом деле имеет дело не с Истиной, а с истинностью. Истина же, как объект исследования не существует, мы верим что Она есть, но Она неуловима. Тем не менее, наука дает средства достаточно обоснованно судить об истинности или ложности тех или иных фактов или теорий. И именно потому, что наука позволяет все более и более определенно судить об истинности, мы как раз и можем говорить о существовании Истины. Только потому, что мы обнаруживаем смысл и целесообразность в тварном мире, мы можем говорить о том, что действительно есть Смысл надмирный, что есть Бог.


Направление исследований

Рассмотрим теперь круг вопросов, изучением которых могли бы заняться верующие ученые-богословы.


Прежде всего, это понимание Священного Писания, ибо в Нем Бог дает людям знание о Себе и о Своих взаимоотношениях с людьми. Уже тот факт, что существует огромное количество разных толкований, часто противоречащих друг другу, заставляет думать, что пока люди в Писаниях видят не столько то, что там действительно есть, сколько то, что им хотелось бы обнаружить. При всем богатстве содержания Библии, оказывается, каждый может найти там что-то вполне, как ему кажется, соответствующее его мировоззрению, поддерживающее его. Получается, что Бог как бы согласен со всеми, хотя все отнюдь не согласны друг с другом. Должно же быть согласие людей с Богом, а не на наоборот. Достичь этого согласия как раз и должна помочь наука.


Следующий вопрос - что совершается в Таинствах Церкви? Для верующего человека, очевидно, что понять это не возможно, ибо в Таинствах действует сам Бог. Но невозможность достичь исчерпывающего понимания отнюдь не означает, что понимать не нужно. Нужно, ибо Таинства предполагают согласие воли человеческой и воли Божией, а глубокого согласия можно достичь только при взаимном понимании и доверии.


Третья задача, на которую следует обратить внимание,- это действующая сила слова. Сейчас большинство людей видят в слове лишь носитель информации или, в лучшем случае, смысла. В то же время в Церкви знают, что существует организующая сила благословения и разрушительная сила проклятия. Но, хотя знание о существовании того и другого есть, понимания, что там происходит, нет. В результате люди делают много зла друг другу, совершенно не ведая, что они творят. И в то же время не могут в полной мере воспользоваться творческой организующей силой слова, потому что не знают о ней и не умеют ею пользоваться.


Следующая фундаментальная проблема - в кажущемся хаосе “случайных” событий нашей жизни научится распознавать действие разумной и благой воли Божией. В начале это присутствие Бога нужно, по-видимому, искать в исторической ретроспективе. Понятно, что обнаружить что-нибудь мы скорее всего сможем, если поймем, что мы ищем. Поэтому успехи в этой области будут зависеть от того, насколько будет развита сама богословская наука. Но и сейчас историки безусловно знают много удивительных совпадений и корреляций, которые трудно назвать случайностями. Не настало ли время перейти к серьезному и строго научному изучению таких фактов именно со стороны богословия?


Кроме перечисленных, существуют так называемые “вечные” вопросы: жизни и смерти, добра и зла, истины и лжи, взаимопонимания, смысла. Сейчас эти вопросы как бы ушли в тень. О них мало говорят, потому что считают разговоры на эти темы бесплодными. В то же время, если богословие, заговорив на языке науки, сделает столь же мощный рывок в своем развитии какой совершила наука, заговорив на языке математики, то безусловно и здесь удается обнаружить много нового и чрезвычайно для нас важного.


Использованиe языка науки

Посмотрим теперь, были ли уже в истории попытки воспользоваться языком науки и насколько они были успешны. Прежде всего обращает на себя внимание тот факт, что большинство богословов, которых мы называем святыми отцами, очень хорошо владели современным им языком естествознания. Это видно и непосредственно из их трудов; об этом же говорит и литература, описывающая их жизнь. Так, например, о Василии Великом рассказывается, что в молодости увлечение его светской ученостью было столь велико, что часто, читая книги, он забывал и о пище.


Кроме того, в период раннего христианства, когда требовалось осмыслить события, происшедшие с Христом и апостолами, осмысление это осуществлялось прежде всего на базе греческой философии. Не обходилось и без перегибов. Чрезмерное увлечение философией приводило к появлению гностических и других ересей, на борьбу с которыми Церковь потратила очень много сил. И, тем не менее, преодоление ложных мнений о Боге было совершено не невеждами в светской премудрости, а людьми глубоко образованными. Мудрования были отвергнуты именно мудростью, а не отрицанием ее.


Следующий заслуживающий внимания факт - использование термина “единосущие” в символе христианской веры. Когда решается вопрос о том, как определить отношение Бога Сына к Богу Отцу, то по этому вопросу было много споров. Был предложен термин “единосущие”, который мог бы привести к согласию разные мнения. Но проблема заключалась в том, что термин этот в языке Библии отсутствовал. Да, Бог открыл себя людям с именем “Сущий” но вопрос о единосущии в Библии не обсуждается. И, хотя участники собора, формулируя Символ Веры, всеми силами пытались пользоваться только библейскими терминами, в этом случае они от своего правила отступили. Слишком важно было достичь согласия в столь важном вопросе.


Кроме положительных примеров есть и множество негативных. Об этом тоже забывать нельзя. На языке науки пытаются говорить также оккультизм и всевозможные эзотерические учения. Тем не менее, как бы правдоподобно и “научно” не выглядели их рассуждения главным всегда остается вопрос куда они ведут. Главное не в том, что человек владеет языком и может на нем говорить. Главное - что на этом языке говорится.


Отметим один важный момент принципиально отличающий богословие от науки. Наука познает объект своего изучения, причем может делать это активно, вплоть до постановки экспериментов. Бог в этом смысле непознаваем. Человек никоим образом не может вынудить Его провести Себя определенным образом или что-то открыть о Себе. Поэтому богословие имеет дело лишь с тем, что Бог Сам о Себе желает открыть. Знание даруется человеку и задача богословия заключается в том, чтобы на языке понятий выразить то знание, которое человек уже имеет. Отсюда понятно, что богословие никогда никому ничего доказать не сможет. Если кому-то дар Божий дан, богословие может помочь ему осознать этот дар и научиться им пользоваться. Если же нет, то убеждать и доказывать бесполезно.


Примеры использования языка науки

В заключение, хотелось бы дать несколько примеров того, как на языке научных моделей можно описывать явления духовной жизни.


Первый пример - индуцированное поведение. В физике хорошо известно, что электромагнитные колебания в одном электрическом контуре могут вызвать подобные колебания в другом. Нечто похожее мы можем наблюдать в жизни духовной. Хорошо известно, что гнев, уныние, веселье и другие психические состояния имеют тенденцию распространятся от одного человека к другому и часто приходится прикладывать достаточное усилие, чтобы чужое настроение не захватило бы и тебя самого.


Другой пример - голографическое изображение. Особенность голограммы заключаются в том, что отдельный кусочек ее позволяет воспроизвести все зафиксированное на ней изображение целиком. Правда качество изображения будет хуже. И наоборот, получить более качественное изображение можно, если использовать одновременно несколько кусочков одной голограммы.


Подобный эффект зафиксировали также ученые изучающие поведение перелетных птиц. Обнаружено, что собравшись в стаю, птицы гораздо точнее определяют маршрут перелета чем по-отдельности. Но, самое важное для нас, что люди также могут выступать в качестве отдельных кусочков голограммы. По крайней мере, в тех случаях, когда собираются единомышленники, возможно бывает понять то, что до этого никому по отдельности в голову не приходило.


Последний пример требует более подробного описания. Представим себе полый шар внутри которого находится гироскоп. Пока гироскоп не приведен во вращение поведение этого шарика выглядит вполне понятным и предсказуемым. Однако, если он раскручен, то шар начинает вести себя очень странно. При попытке повернуть его он может вырваться из рук и вообще вести себя как живое существо. Для того, кто знает что находится внутри шара, никаких загадок нет, ибо поведение шарика вполне описывается законами физики. Но тот, кто не знает, будет, по видимому, весьма обескуражен.


Не такое же недоумение испытываем и мы с вами когда, например, дети до этого вполне послушные и управляемые вдруг начинают упрямиться или вести себя как-то неадекватно. Не в том ли дело, что внутри каждого из нас тоже есть своеобразный гироскоп, который стремится четко удержать некоторое направление наших интересов и целей?


Разовьем эту аналогию. Мы знаем, что гироскопы широко используются в навигационных приборах. Гироскоп при этом помещают в Карданов подвес, позволяющий свободно поворачивать его в любом направлении. Благодаря этому обеспечивается независимость движения гироскопа от движения корабля, самолета, или космического аппарата на котором навигационный прибор установлен. Когда гироскоп раскручен, ось его всегда ориентирована в одном направлении и это направление задает ту базу, относительно которой определяют направление движения управляемого аппарата.


Представим себе, что человек хочет в жизни чего-то достичь и ему важно, чтобы внешние влияния не сбили его с намеченного пути. В этом случае очень полезно иметь в себе некий навигационный прибор, который сообщал бы ему о том, что он от цели уклонился. Возможно именно ради этого человек, у которого просыпается осознание своего “я”, начинает раскручивать свой духовный “гироскоп”. Беда только, что Карданова подвеса пока нет. Когда внутреннее состояние души жестко связанно с внешними обстоятельствами жизни, - тут мы и получаем “взбесившийся шарик” с непредсказуемым поведением.


Умение сдерживать себя, не выпускать наружу свои “естественные” движения души и умение не бунтовать когда другие люди вынуждают делать то, что, по их понятию, надо, а не то, что хочешь, - оно приобретается обычно позже. Причем от человека, чтобы приобрести те, качества, которые в Церкви называют смирением и бесстрастием требуется немало усилий. Но без них добиться независимости внутренней духовной жизни (гироскоп) от жизни внешней невозможно.


Почему так трудно обретается смирение? Возвращаясь к аналогии с шариком мы увидим, что если гироскоп внутри находится на Кардановом подвесе, то и в случае вращения гироскопа, поведение шарика будет таким же “предсказуемым” как и в первом случае, когда гироскоп еще не был раскручен. То есть для человека гордого, который “ знает чего он хочет” поведение смиренного, который в своем развитии продвинулся вперед, выглядит как деградация, возврат к неразвитому состоянию ребенка, который целиком зависит от других людей.


Конечно, представленный доклад не претендует на статус научного исследования. Трудно определенно говорить о том, чего еще пока нет. Однако, автор верит, что богословие и наука имеют очень большие перспективы в направлении их сближения и надеется, что эта небольшая работа внесет хотя бы малый вклад в столь важное дело.

 

Rambler's Top100 Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет

Разработка и создание сайта - веб-студия Vinchi

®©Vinchi Group